Тенденции современного германо-британского сотрудничества в сфере безопасности и обороны

В августе 2024 г. Германия и Великобритания опубликовали совместное заявление о расширении и углублении сотрудничества, в октябре 2024 г. заключили соглашение между военными ведомствами, в июле 2025 г. – Кенсингтонский договор о дружбе и сотрудничестве. Межгосударственная правовая основа была подведена под развитие диалога впервые со времени образования ФРГ (1949 г.): до этого юридически его регулировали лишь многосторонние договоры, прежде всего – Североатлантический (Вашингтонский) договор, учредивший НАТО. Комплекс перечисленных двусторонних актов был сосредоточен на военно-политической сфере: к середине 2020-х годов резко увеличились объемы германо-британской кооперации. Берлин и Лондон сегодня демонстрируют уверенность, что в дальнейшем будут возрастать как масштабы, так и качество сотрудничества. Возникает необходимость его регулирования на межгосударственном уровне, упорядочивания совместного стратегического планирования.

Задача статьи – исследовать причины особенно резкого роста взаимного интереса Берлина и Лондона к сотрудничеству в сфере безопасности и обороны в первой половине – середине 2020-х годов. Методологически автор использовал положения школы неореализма (теории структурного реализма), которая была разработана в конце 1970-х годов, в условиях очередного ужесточения холодной войны, реактуализировалась в условиях современной конфронтации между “западными демократиями” и Россией. Базовое положение неореализма: внешняя политика государства может быть успешной тогда, когда она отвечает ожиданиям других игроков 1. Пройдя через кризис отношений в период Брекзита (2016–2020 гг.), Берлин и Лондон в первой половине 2020-х годов проявили растущую взаимную заинтересованность. В основе ее лежит совместное стремление не допустить потерю формирующимся миропорядком существенной части той западноцентричности, что была присуща его предшественнику. Отсюда заметно возросшая готовность Германии, как и Великобритании, учитывать интересы партнера, сонаправленно использовать военные ресурсы, в том числе с целью увеличения потенциала НАТО, его европеизации. Последнее должно стать стратегической страховкой для Берлина и Лондона, особенно в ситуации, когда США стремятся снизить в рамках блока свой военно-практический вклад (но отнюдь не управленческую роль).

При рассмотрении современной внешней политики Великобритании специалисты помимо общих основ 2 повышенное внимание уделяли отношениям с США, союзниками в целом 3 4, вкладу в “сдерживание” России, линии в отношении Китая 5 6. Во многом аналогичны этому приоритеты и при изучении политической и военной активности ФРГ в мире, особенно в условиях провозглашения федеральным канцлером О. Шольцем “смены эпох” 7 8. Непосредственно проблематика сотрудничества Германии и Великобритании в сфере безопасности, особенно в середине 2020-х годов, изучена пока ограниченно 9.

За два года после официального выхода Соединенного Королевства из ЕС (1 февраля 2020 г.) Германия и Великобритания не смогли завершить переход отношений к состоянию нормальности пост-Брекзит. Берлин последовательно поддерживал официальный Дублин в критике Лондона за оттягивание мер по установке таможенных барьеров в Ирландском море (в увязке с тем, чтобы таковые отсутствовали на сухопутной границе Дублина с Северной Ирландией, частью Соединенного Королевства). О значимости сюжета для ФРГ свидетельствовали факт и содержание встречи главы германского правительства О. Шольца с премьер-министром Ирландии М. Мартином 22 февраля 2022 г. – за день до начала российской специальной военной операции (СВО) на Украине.

Противодействие ее подготовке и проведению стало важнейшей задачей для Германии. Совместное сосредоточение усилий на резком ужесточении “сдерживания” России Берлин и Лондон использовали для полной нормализации диалога. В январе – апреле 2022 г. главы кабинетов Германии и Великобритании как минимум раз в месяц участвовали в многосторонних консультациях руководителей крупных государств – членов НАТО и ЕС, самих данных организаций. Встречи, на которых согласовывалась меры по давлению на РФ, прекратились, поскольку стал функционировать формат “Рамштайн”. В его рамках основную роль играли главы уже не правительств, а военных ведомств. Институционально формат оказался весьма удобен для оказания разноплановой поддержки Украине: под решение каждой объемной задачи, прежде всего поставку конкретного вида вооружений и военной техники (ВиВТ), создавалась отдельная “коалиция желающих” 10. Запуск и функционирование “Рамштайна” отражали, что “западные демократии” полностью согласовали стратегию по “украинскому вопросу”: предельно изматывать Россию, оказывая Украине разноплановую военную помощь.

9 апреля 2022 г. состоялся визит премьер-министра Б. Джонсона в Киев. В ходе него, как указывал Президент России В. Путин, глава британского кабинета убедил власти Украины отказаться от подписания парафированного соглашения с Россией от 31 марта 2022 г. в пользу продолжения боевых действий. Показательно, что 8 апреля 2022 г., накануне этого визита, в Лондоне состоялись переговоры Б. Джонсона и О. Шольца. Плавно, но последовательно возраставшая с середины 2010-х годов жесткость германской риторики и действий в отношении РФ стала близка к британской, что снимало важный “раздражитель” между Берлином и Лондоном. Они договорились координировать поставки ВиВТ для ВСУ, синхронизировать усилия по повышению мощи и боеготовности вооруженных сил (ВС), особенно в сфере разработки и закупок бронетехники. О. Шольц солидаризировался с линией, принятию которой Киевом весьма способствовал упомянутый визит Б. Джонсона.  

Берлин и Лондон стремились снять “проблемные узлы”, остававшиеся после заключения соглашения по Брекзиту. Процесс подъема германо-британских отношений ускорился в период премьерства Р. Сунака (2022–2024 гг.). 27 февраля 2023 г. Европейский союз и Соединенное Королевство согласовали Виндзорские рамки: согласно документу, не требовалось проверки товаров, поступавших в Северную Ирландию (“зеленый коридор”), но эта процедура была необходима для грузов, направляемых в Республику Ирландию (“красный коридор”).

24 апреля, через два месяца, О. Шольц и Р. Сунак приняли участие в многосторонней встрече, посвященной совместному хозяйственному использованию Северного моря. Фактически было продемонстрировано, что его государства – члены НАТО воспринимали как свое “внутреннее озеро”. Германия и Великобритания рассчитывали превращать в таковое также Балтийское море. На этом пути стали динамично развиваться как кооперация ВС в рамках сил передового развертывания (СПР) Альянса в странах Балтии, так и политическая – с целью содействовать вступлению в блок Финляндии (4 апреля 2023 г., незадолго до встречи по Северному морю) и Швеции.

Сотрудничество в Скандинавско-Балтийском регионе динамично развивалось, стало в германо-британском диалоге вторым по значимости и объемам направлением после координации усилий по “украинскому вопросу”. В 2023–2024 гг. Германия вышла на второе место (после США) по объемам предоставляемых Украине ВиВТ, а Великобритания – на третье, утвердившись в роли крупнейших поставщиков среди европейских стран – участниц НАТО. Соединенное Королевство оказало Киеву военной помощи в 2022 г. – начале 2025 г. на сумму в 7.8 млрд ф. ст. (порядка 9 млрд евро), ФРГ в 2022–2024 гг. – на 13.7 млрд евро. Из этого объема на 2023 г. пришлось 5 млрд, а на 2024 г. – 7.1 млрд евро. Решением от 14 января 2023 г. предоставить для ВСУ 14 единиц Challenger 2 Лондон создал прецедент направления на Украину тяжелых танков западного производства. Шаг оказал влияние на позицию властей ФРГ: 25 января 2023 г. они заявили о готовности отправить для ВСУ машины Leopard 2, сняли запрет для партнеров на передачу Украине ранее приобретенных у Германии танков данного типа. Партии “Леопардов” были переданы Украине уже весной 2023 г., их подразделения приняли участие в летнем наступлении ВСУ, потеряли много машин, что принесло ФРГ большие издержки, в том числе репутационные. “Челленджеры” появились на линии боевого соприкосновения лишь осенью 2023 г., использовались штучно. Германия передала ВСУ к весне 2025 г. 18 Leopard 2А6 и 103 снятых с хранения Leopard 1А5. Великобритания не выделяла новых партий кроме первоначальных 14 единиц Challenger 2, то есть разница оказалась почти девятикратной в пользу ФРГ.

Во второй половине 2022 г. официальный Лондон запустил как “коалицию желающих” миссию Interflex для обучения кадров ВСУ. Для решения этой же задачи в координации с Interflex, с ориентированием на ее стандарты подготовки (чтобы унифицировать их), была создана миссия ЕС EUMAM Ukraine. В ее деятельности ключевую нагрузку принял бундесвер. Притом германские инструкторы не участвовали в работе Interflex, а британские – в EUMAM Ukraine, хотя военные других стран – участниц НАТО (прежде всего восточно- и североевропейских) были задействованы в обеих миссиях 11. Данный факт отражал не только четкое распределение ответственности между Берлином и Лондоном на значимом для обоих направлении, но сохранение спора о первенстве в германо-британских отношениях. В ходе межгосударственных переговоров с ФРГ на высшем уровне британский премьер-министр от Консервативной партии, кто бы это ни был персонально, фокусировался на возможностях политического и военного сотрудничества в рамках НАТО, различных “коалиций желающих”, Группы семи, но отнюдь не под эгидой ЕС.

Межгосударственное сотрудничество с целью превратить Балтийское море во “внутреннее озеро” НАТО заметно интенсифицировалось в условиях вхождения Швеции в Альянс (март 2024 г.), роста численности германского и британского контингентов в СПР НАТО в странах Балтии. К середине 2020-х годов помимо координации усилий в Скандинавско-Балтийском регионе и по Украине еще одним направлением в диалоге стала совместная разработка вооружений, особенно ракетных и беспилотных летательных аппаратов (БПЛА). Учитывая высокую степень ориентированности как Германии, так и Великобритании на США, сотрудничеству двух крупных европейских стран – участниц НАТО способствовала внешняя политика администрации Дж. Байдена (2021–2025). Белый дом при 46-м президенте проявлял заинтересованность в росте вовлеченности европейских партнеров в “сдерживание” России, в целом системных оппонентов, в единой увязке с этим заметно укрепляя направляющую роль США в рамках евроатлантического сообщества. В отличие от предшественника, аппарат Дж. Байдена действовал не путем жесткого нажима, но в аккуратно выверенных формах.

Диверсификация и рост объемов межгосударственного сотрудничества в сфере безопасности и обороны поставили Германию и Великобританию перед необходимостью институциализировать его. Начиная с 2021 г., то есть еще в период кабинета Б. Джонсона, стороны декларировали необходимость запуска ежегодного формата межправительственных консультаций. Германия создала свыше 10 таких механизмов (часть из них работала со значительными сбоями), в том числе с Францией и Нидерландами. При этом данный формат отсутствовал в отношениях ФРГ со странами англосферы: попытки учредить его с США при Дж. Байдене провалились 12. Британское руководство с 2021 г. не только поддерживало инициативу ФРГ, но при Б. Джонсоне и Р. Сунаке декларировало проведение первой встречи кабинетов в следующем году.

На практике, однако, этого не произошло до осени 2025 г. Показательно, что в 2021 – первом полугодии 2024 гг. средняя частотность очных двусторонних встреч глав правительств Германии и Великобритании составляла одну в год, будучи меньше, чем интенсивность контактов на высшем уровне ФРГ с другими странами, с которыми стабильно функционировали межправительственные консультации 12. Относительно короткие сроки пребывания в должности консерваторов Б. Джонсона (считая отрезок с процедуры Брекзита до сентября 2022 г.), Л. Трасс (сентябрь – октябрь 2022 г.), Р. Сунака (октябрь 2022 г. – июль 2024 г.) могли создавать для запуска формата определенные, но не критические трудности. Поэтому ключевой причиной видится фактическая, вопреки декларируемой, неготовность Лондона заметно усиливать учет интересов ФРГ в различных сферах, что произошло бы при организации регулярных встреч министров двух стран. Наличие такого подхода логично для глав кабинета от Консервативной партии, учитывая, что именно она была главным проводником Брекзита – процесса, значимой причиной которого считается недовольство значительным влиянием Германии в ЕС (см. 2). Различалась готовность Великобритании институциализировать сотрудничество с Германией не только на декларативном и практическом уровне, но и от одной функциональной сферы к другой. Наиболее заметным по глубине и масштабам было сближение сторон в области безопасности и обороны – это признавали как канцлер О. Шольц, так и премьер-министры Б. Джонсон и Р. Сунак.

Подтверждением тому стали подведение уже при К. Стармере (с июля 2024 г.) под межгосударственные отношения двусторонней договорной базы, интенсификация очных встреч на высшем уровне: в первый год власти премьер-министра от Лейбористкой партии они стали проходить каждое полугодие. Вместе с тем эти результаты явились во многом производной наращиваемого с 2022 г. сотрудничества, особенно военного. Для внешней политики ФРГ характерна очень высокая степень преемственности, что в полной мере проявилось на британском направлении: здесь передача власти 6 мая 2025 г. от кабинета О. Шольца (СДПГ и ХДС/ХСС) к правительству Ф. Мерца (ХДС/ХСС и СДПГ) прошла практически “бесшовно”.

На переговорах в Берлине 28 августа 2024 г. стороны впервые после Брекзита приняли совместное заявление о расширении и углублении сотрудничества. В развитие его 23 октября 2024 г. главы военных ведомств заключение соглашение. Завершающим стало подписание в Лондоне, а именно в Музее Виктории и Алберта, главами правительств Кенсингтонского договора о дружбе и двустороннем сотрудничестве, в дополнение к нему – рабочего плана из 17 проектов. Обновление последнего предусмотрено каждые два года на совместном заседании кабинетов сторон, то есть зафиксирован безальтернативный запуск формата межправительственных консультаций, но с частотой встреч вдвое реже.

Оба юридических акта были подписаны в Великобритании, что отражало стремление Лондона окончательно перейти к полноценному сотрудничеству эпохи пост-Брекзит. Этому способствовал фактор второго президентства Д. Трампа (с января 2025 г.). Для того, чтобы легче выдерживать давление с его стороны и одновременно сохранить полноценный диалог с США, Великобритания и Германия нуждались в демонстрации солидарности друг с другом в целом, особенно в вопросе роста военных расходов и мощи. Тем самым Лондон и Берлин заметно продвигались в деле европеизации потенциала НАТО как института, демонстрировали свою полезность для Белого дома при 47-м президенте и одновременно создавали страховку в случае резкого сокращения военно-практического вклада США в деятельность блока. Эта линия способствовала тому, что при федеральном канцлере Ф. Мерце, в отличие от конца 2010-х годов, отношения Германии с Белым домом при Д. Трампе не вступили в “ледяной период”, хотя в них наблюдалось значительное число противоречий, особенно общеполитического и ценностного характера. Кабинет К. Стармера также сумел в значительной мере преодолеть кризис доверия с администрацией 47-го президента США.

Совместное заявление от 28 августа 2024 г. начиналось с подчеркивания близости ценностей и интересов Германии и Великобритании. Они указывали, что “мы – близкие партнеры в Европе и мире, давние союзники по НАТО”. В развитие этого стороны называли себя ключевыми европейскими государствами – членами блока. Лишь в одном из предложений отмечалась необходимость развивать диалог с учетом членства ФРГ в ЕС, партнерства Соединенного Королевства с объединением. В списке функциональных приоритетов на первое место было поставлено “внешнеполитическое сотрудничество во имя свободы и безопасности”, под чем подразумевалась кооперация с целью противостоять классическим угрозам (основанным на масштабном применении военной силы, создаваемым государствами). На вторую позицию было поставлено содействие кооперации промышленностей и в целом экономик сторон, на третью – противодействие неклассическим вызовам (прежде всего, оргпреступности, нелегальной миграции). Далее размещались остальные блоки вопросов. Документ 28 августа 2024 г. фиксировал процесс подготовки общеполитического договора (с ведущей ролью у аппаратов глав правительств, внешнеполитических ведомств), соглашения военных министерств.

Последнее от 28 октября 2024 г. строилось вокруг необходимости повышать эффективность противодействия России. “Наша общая стратегическая цель – поддерживать эффективное сдерживание потенциальных агрессоров путем создания боеспособных, мощных в