Эволюция эколого-климатического аспекта в повестке международного сотрудничества в Аркти

Экология и климат в последние годы стали важной частью мировой политики и экономики 1. Во многом это вызвано объективными физико-географическими процессами, связанными с повышением средней температуры атмосферы Земли, увеличением числа и интенсивности погодных аномалий, включая крайне высокие или низкие температуры, экстремальные осадки или сильные ветра. Они наносят ощутимый экономический ущерб, а также становятся причиной гибели людей. Именно опасные для человека последствия климатических изменений – ключевая причина, которая побуждает государства принимать меры по борьбе с изменением климата на национальном уровне, а также укреплять международное сотрудничество, направленное на координацию усилий в рамках этого направления 2.

Процессы изменения климата в Арктике проявляют себя быстрее, чем в среднем по миру 3. Арктический регион в целом отличается крайне хрупкой экосистемой, в силу чего он в значительной степени подвержен различным природным рискам, которые только усиливаются при глобальном потеплении 4. Исторически защита окружающей среды, сохранение исчезающих видов животных, борьба с загрязнением были важной частью международного взаимодействия в арктическом регионе. Даже в условиях холодной войны складывались и действовали международные режимы, направленные на защиту здешней природы, например, в 1973 г. было подписано Соглашение о cохранении белых медведей. 

В последние годы возрастает значимость арктического региона как пространства для экономического развития и хозяйственного освоения. И в то же время – как еще одного направления для международно-политического противостояния великих держав. Это препятствует осуществлению координированных международных усилий по защите арктической природы. Более того, современные международно-политические противоречия существенно подорвали налаженные в прошлом между арктическими странами связи по экологии и климату. Неопределенность усиливают действия пришедшей к власти в США (2024 г.) администрации президента Д. Трампа, который крайне негативно относится к международному сотрудничеству по климату. Также его заявления о намерениях присоединить к США Канаду и Гренландию дестабилизируют международный порядок в Арктике.

Следует отметить, что ситуация, сложившаяся после международно-политического кризиса 2014 г., кардинально отличалась от процессов, наблюдаемых после 2022 г. Кризис 2014 г. не оказал практически никакого воздействия на систему международного сотрудничества в Арктике, а в некоторых аспектах взаимодействие, напротив, только усилилось 5. В первую очередь – по линиям экологии и климата, а также вопросам гуманитарного, образовательного и научного сотрудничества 6. Более того, именно эколого-климатическая проблематика стала ключевой в повестке международного сотрудничества в арктическом регионе к началу 2022 г. Это иллюстрируют, например, приоритеты российского председательства в Арктическом совете в 2021–2023 гг. Несмотря на достигнутый успех, после событий начала 2022 г. именно эколого-климатические международные режимы оказались в наиболее уязвимом положении, тогда как сотрудничество по другим ключевым вопросам, включая управление морскими биоресурсами или обеспечение безопасности на море, сохранилось 7.

Существуют различные объяснения устойчивости комплекса международных режимов в Арктике под воздействием международно-политического кризиса 2014 г.  Представители подхода, основанного на неолиберальном институционализме, указывали на наличие “комплексной взаимозависимости” в контексте вопросов международного сотрудничества в регионе 8 9 10 11. Данный термин означает 12 сложную систему связей между странами, включая политические, дипломатические и экономические, при наличии которой различные вопросы международного взаимодействия могут быть изолированы друг от друга 11. Такая ситуация могла иметь место в арктическом регионе после 2014 г., когда несмотря на кризис отношений между Россией и западными странами, они поддерживали взаимодействие по вопросам сотрудничества в Арктике, что обеспечило устойчивость экологических и климатических институтов.

Однако структура международных институтов в арктическом регионе отличается низкой степенью институционализации или “жесткости”. Поэтому она обладает относительно невысоким потенциалом формирования межстрановой взаимозависимости 13. Например, ключевые институты регионального управления – Арктический совет (АС) или Совет Баренцева/Евроарктического региона (СБЕР) 14 – являются межправительственными форумами, основанными на юридически необязательных международных договоренностях. С точки зрения ряда авторов, принадлежащих к конструктивистскому направлению, Арктику от других регионов отличает более активное участие в управлении негосударственных акторов, таких как экспертные и научные сообщества, а также организации коренных народов 13. Это способствовало повышенной значимости эколого-климатической проблематики в повестке международного взаимодействия в регионе, а также устойчивости международных институтов в кризисных условиях.

Иной подход связан с анализом интересов арктических стран (interest-based approach) и применялся для характеристики последствий кризисов и 2014 и 2022 гг. 15 16 Согласно этой точке зрения, российская политика в регионе в обоих случаях была нацелена на сохранение статус-кво, поскольку Россия, в силу особой значимости для нее северного приполярья, всегда заинтересована в сохранении стабильности международного взаимодействия в Арктике 17 18. Западные страны, напротив, предпринимали действия по дестабилизации международно-политической ситуации в регионе, стремясь затруднить реализацию российской арктической стратегии. Еще после 2014 г. отношения России и Запада начали переходить в состояние “негативной безопасности”, то есть противостояния и сдерживания друг друга 19 20. Международно-политический кризис 2022 г. в значительной степени усилил эту динамику, в результате чего по инициативе западных стран прекратилось сотрудничество по ряду вопросов, включая экологию и климат 21 22.

По мнению автора, ни один из представленных подходов не способен предложить полноценного объяснения трансформации эколого-климатических режимов в Арктике. В частности, неолиберальные и конструктивистские подходы, придающие значение “комплексной взаимозависимости” или вовлеченности коренных народов в региональное управление как ключевым факторам устойчивости эколого-климатического сотрудничества, не могут быть использованы для анализа ситуации, сложившейся после 2022 г., когда в первую очередь оказалось приостановлено сотрудничество по вопросам защиты окружающей среды. С другой стороны, анализ интересов арктических стран, хотя и представляет хороший инструмент для исследования общих последствий кризисов 2014 и 2022 гг. для системы международного сотрудничества в Арктике, не способен объяснить ситуацию в эколого-климатической сфере. 

В статье будет дан ответ на вопрос о том, какие факторы определили трансформацию эколого-климатического аспекта международного сотрудничества в Арктике. Для этого используется подход, основанный на анализе интересов арктических стран, но дополненный исследованием роли эколого-климатических режимов в международном сотрудничестве в высоких северных широтах. Статья включает три части: в первой представлен комплексный анализ особенностей эволюции эколого-климатического взаимодействия в Арктике под воздействием кризиса 2014 г., во второй – дана характеристика трансформации кооперации в этой сфере после кризиса 2022 г., в третьей – рассмотрены причины, которые определили наблюдаемую динамику. 

Рассмотрение эволюции эколого-климатического сотрудничества в Арктике следует начать с ключевых институтов регионального управления, представленных в регионе: Совета Баренцева/Евроарктического региона и Арктического совета. Поскольку АС изначально в большей степени был ориентирован на взаимодействие по вопросам защиты окружающей среды 23, наиболее показательным в контексте укрепления непосредственно эколого-климатического аспекта повестки международного сотрудничества в регионе представляется именно СБЕР, который традиционно располагал более широкой повесткой.

Совет Баренцева/Евроарктического региона

Функционирование СБЕР практически не было затронуто международно-политическим кризисом 2014 г. В стандартном формате в течение всего года прошли встречи специальной рабочей группы по изучению финансового механизма организации. Также в сентябре 2014 г. состоялась встреча четырех профильных советов, на которой присутствовали представители СБЕР, АС, Совета государств Балтийского моря (СГБМ) и Организации черноморского экономического сотрудничества (ЧЭС). Представительство последней достаточно важно в контексте кризиса 2014 г., поскольку Украина – член этой организации.

В 2015 г. под эгидой СБЕР было проведено исследование о препятствиях эффективному взаимодействию в рамках форума, основанное на опросах представителей его рабочих групп и секретариата. Лишь малая часть респондентов (5 из 70) назвали международно-политический кризис препятствием для сотрудничества в рамках своего института. В основном в качестве затруднений для работы они указывали нехватку ресурсов и ограниченность участия некоторых стран в мероприятиях форума. Более того, авторы исследования призывали Россию активнее вовлекаться в международное сотрудничество в рамках СБЕР. Важно отметить, что международно-политический кризис вообще не упоминался в отчете, подготовленном по результатам этого исследования.

Формально кризис 2014 г. не оказал практически никакого воздействия на СБЕР, не считая незначительного ухудшения атмосферы переговоров, что отметили представители некоторых западных стран. Тем не менее по причине введения против России другими странами – членами СБЕР ограничительных мер экономического характера взаимодействие в рамках форума по ряду направлений, включая бизнес-кооперацию, туризм и т.д., было частично свернуто 24 25 26. В результате пробелы, образовавшиеся в повестке международного сотрудничества после частичного прекращения экономического взаимодействия, стали активно заполнять эколого-климатические аспекты.

В первые годы после начала кризиса 2014 г. сохранялась инерция предыдущего периода, направленная на укрепление экономического сотрудничества в развитии арктического региона. Например, в 2015 г. глава МИД России С.В. Лавров в своем выступлении на министерской встрече, помимо вопросов эколого-климатического сотрудничества, уделил большое внимание аспектам, связанным с фасилитацией бизнес-контактов, развитием транспорта и логистики, а также туризма. Эти направления вошли и в число приоритетов российского председательства в СБЕР в период 2015–2017 гг. Однако в ходе следующей министерской встречи в Архангельске в 2017 г. они были упомянуты скорее “ритуально” – как подведение итогов председательства.

Приоритеты председательства Швеции в 2017–2019 гг. включали три блока: социальный, экономический и экологический. При этом наиболее проработанным и обширным был последний: он включал наибольшее количество пунктов. Более того, именно в рамках экологического направления подразумевалась реализация конкретных действий или проектов, в том числе совместное управление трансграничными водоемами, устранение “экологических горячих точек” Баренцева региона и т.д. Экономический блок по большей части включал косвенные вопросы, например, сотрудничество в области поиска и спасания на море, проведение Лесного форума Баренцева региона и т.д. Немногие предложенные приоритеты, носившие сугубо экономический характер (биоэкономика и устойчивый туризм), также были тесно связаны с экологией. Период шведского председательства в целом характеризовался свертыванием практических мероприятий экономического сотрудничества в пользу сфер экологии и климата. 

Приоритеты председательства Норвегии (2019–2021) полностью исключили вопросы экономического характера – основу сотрудничества в рамках СБЕР в этот период должны были составить здравоохранение, наука и образование. Следует отметить, что норвежское председательство было осложнено начавшейся в 2020 г. пандемией COVID-19, в силу чего значительная часть мероприятий прошла в дистанционном формате. Однако министерская встреча 2021 г. в Тромсё была очной. Участвовавший в ней C.В. Лавров в интервью интернет-порталу Международного Баренцева секретариата в качестве основных направлений сотрудничества в рамках СБЕР отметил “охрану окружающей среды, борьбу с изменениями климата, транспортное взаимодействие, совместные учения спасательных служб, контакты по линии молодежи и коренных народов”. Иными словами, ключевым аспектом деятельности совета поэтапно становилось именно эколого-климатическое сотрудничество, а экономическое и гуманитарное смещались на второе и третье места соответственно. Обратим внимание, что, например, в рамках официального заявления Лаврова на министерской встрече еще в 2015 г. было отмечено, что “социально-экономическое развитие является основной целью СБЕР”.

Одним из наиболее значимых аспектов взаимодействия в период норвежского председательства стала реализация проекта по устранению “экологических горячих точек” в Баренцевом регионе. Уже к 2020 г. в результате реализации мероприятий по устранению угроз окружающей среде 12 пунктов были исключены из списка таких “горячих точек”, утвержденного в 2003 г.

Эколого-климатические задачи также составляли важную часть программы председательства Финляндии в СБЕР в 2021–2023 гг. Ее ключевым направлением стало устойчивое развитие, включающее борьбу с климатическими изменениями и адаптацию к их последствиям, сохранение биоразнообразия и т.д. Развитие трансграничного гуманитарного и культурного сотрудничества и транспорт были отмечены в качестве второго и третьего приоритетов соответственно. Таким образом, на тот период экология и климат стали основными направлениями международного сотрудничества в рамках СБЕР.

Арктический совет

Эколого-климатический аспект традиционно играл более значимую роль в рамках АС, чем в СБЕР, и значительного усиления сотрудничества вопросов экологии и климата в рассматриваемый период не требовалось. Вместе с тем в период до 2014 г. предпринимались попытки расширить охват деятельности АС за счет включения экономических вопросов. Ключевой инициативой на данном направлении стало создание Арктического экономического совета (АркЭС) в сентябре 2014 г.

Идея его создания прозвучала еще в тексте декларации АС, подписанной в Кируне в 2013 г. В 2013–2015 гг. в совете председательствовала Канада, традиционно уделявшая повышенное внимание вопросам экономического сотрудничества и промышленного развития в Арктике. Это нашло отражение в том числе в соответствующей стратегической программе страны, возглавившей АС 27. Идея создания АркЭС активно поддерживалась Канадой, которая стремилась к запуску данного механизма именно в период своего председательства.

Первоначально предполагалось, что АркЭС установит тесные двусторонние связи с АС, также планировалось широкое практическое измерение сотрудничества, включая реализацию совместных проектов, подготовку рекомендаций для министерских встреч АС и развитие торгового и инвестиционного сотрудничества 28. Однако из-за введения западных антироссийских экономических санкций и общего охлаждения отношений в 2014 г. уровень институционализации АркЭС оказался ниже запланированного, также как и степень взаимосвязи с АС.

С другой стороны, в этот период в совете активизировалось сотрудничество по вопросам экологии и климата. В частности, в 2013–2014 гг. продуктивно работала целевая группа по черной саже и метану, а в декабре 2014 г. был принят Рамочный документ Арктического совета в области активизации сокращения выбросов черной сажи и метана, установивший количественную цель по снижению выбросов этих загрязняющих веществ. Следует отметить, что эта цель подразумевала только политическую ответственность, но не формальную юридическую. В 2015 г. также был принят Рамочный план сотрудничества в сфере предупреждения загрязнения морских районов Арктики нефтью в результате нефтегазовой деятельности и судоходства, суть которого сводилась к оценке, сбору и обмену информацией по вопросам судоходства и нефтегазовой деятельности.

В 2014–2015 гг. участники АС продуктивно взаимодействовали в научной сфере. Научное сотрудничество в Арктике традиционно тесно связано с вопросами экологии и климата. Еще в 2013 г. при АС была создана Целевая группа по укреплению международного научного сотрудничества 29. Ее сопредседателями выступили Россия, США и Швеция. Несмотря на международно-политический кризис 2014 г. работа группы продолжилась в стандартном формате – прошли все запланированные для нее мероприятия. Результатом стало подписание в 2017 г. Соглашения по укреплению международного арктического научного сотрудничества, по которому страны брали на себя обязательства оказывать поддержку проводимым в арктическом регионе исследованиям, производить обмен научными данными и т.д.

Крайне негативное воздействие на международное сотрудничество в области экологии и климата в АС оказала политика администрации американского президента Д. Трампа в 2016–2020 гг. Дело в том, что Трамп критически относится к международным усилиям по борьбе с климатическими изменениями, в том числе к подписанному в 2015 г. Парижскому соглашению по климату. Уже в ходе министерской встречи в Фэйрбэнксе в 2017 г. руководитель государственного департамента США отмечал, что Вашингтон находится в процессе пересмотра важных международных соглашений, которые касаются изменения климата. Несмотря на это, в 2017 г. АС удалось согласовать и принять декларацию по результатам министерской встречи, а также утвердить план работы совета на следующие два года, которые включали в том числе пункты по защите окружающей среды и борьбе с изменением климата 30.

Тем не менее уже на следующей министерской встрече в Рованиеми в 2019 г. критическая позиция администрации Д. Трампа по отношению к международным соглашениям по климату помешала арктическим странам согласовать и подписать декларацию. АС ограничился только совместным заявлением, в котором уже не упоминались вопросы изменения климата. Помимо этого, США отказались присоединиться к упомянутой общей цели арктических стран по сокращению выбросов черной сажи и метана. Наконец, в своем официальном заявлении в ходе министерской встречи 2019 г. государственный секретарь США М. Помпео выступил с критикой Китая и России. Примечательно, что поводом для критики КНР послужил вред, наносимый ею арктической окружающей среде.

Следует отметить, что отношение США к проблеме изменения климата негативно отразилось на сотрудничестве в рамках АС в целом, но не привело к тому, что в рамках этого института стали больше обсуждаться иные вопросы – экология и климат оставались ключевыми в повестке совета, тогда как в случае СБЕР в 2014–2022 гг. они стали замещать другие сферы – в первую очередь экономику и бизнес.

Обозначенную тенденцию подтверждает количественный анализ документов, принимаемых по результатам министерских встреч. На рис. 1 и 2 представлена динамика процентной доли слов, связанных с экологией и климатом, в общем количестве слов в документах. 

Источник: составлено автором по документации АС и СБЕР. 

Источник: составлено автором по документации АС и СБЕР. 

На рис. 1 видно, что и в АС, и в СБЕР после 2014 г. доля эколого-климатических вопросов в рамках их повесток увеличилась. В случае СБЕР обозначенный тренд заметнее в связи с тем, что в АС экология и климат традиционно занимали главное место. Однако при сравнении в целом периодов до 2014 г. и после (рис. 2) можно отметить, что роль эколого-климатической проблематики после международно-политического кризиса усилилась в обоих случаях.

Другие международные режимы в Арктике

Сотрудничество по охране окружающей среды в Арктике в период 2014–2022 гг. активно развивалось не только в рамках АС и СБЕР. Серьезные успехи были достигнуты, в частности, в сфере регулирования рыболовства за пределами исключительных экономических зон прибрежных государств. В 2015 г. в Осло была подписана Декларация о предотвращении нерегулируемого вылова рыбы в Центральной части Северного Ледовитого океана (Декларация Осло). Ее участницами стали пять прибрежных стран: США, Канада, Дания, Норвегия и Россия, что вызвало недовольство других арктических государств, исключенных из обсуждения этих вопросов 31.

В результате сразу же после подписания Декларации Осло началась работа над соглашением, которое должно было стать, во-первых, юридически обаятельным для подписантов и, во-вторых, включать более широкий круг заинтересованных стран. США и Канада инициировали экспертные семинары и круглые столы, куда были приглашены представители неарктических государств. Итогом стало подписание в 2018 г. Соглашения о предотвращении нерегулируемого промысла в открытом море в центральной части Северного Ледовитого океана с участием пяти прибрежных стран, а также Европейского союза, Японии, Китая, Южной Кореи и Исландии. Соглашение вступило в силу в 2021 г. после того, как было ратифицировано странами-участницами.

Относительно активно в период 2014–2022 гг. развивалось сотрудничество в рамках Соглашения о сохранении белых медведей. В частности, в 2015 г. был согласован и принят Циркумполярный план действий на период 2015–2025 гг., который предписывал комплекс мер, включая сбор и обмен данными, укрепление международного взаимодействия, распространение знаний о вреде выбросов парниковых газов для белых медведей и т.д. Реализация плана была разбита на двухлетние периоды, в течение которых также разрабатывались и принимались более детализированные планы.

Другим примером развития сотрудничества в области защиты окружающей среды стала разработка и принятие Международного кодекса для судов, эксплуатирующихся в полярных водах (Полярного кодекса). Документ был разработан в рамках Международной морской организации (ММО). Обсуждение вопросов, связанных с регулированием судоходства в полярных водах, началось задолго до 2014 г., как на базе ММО, так и на других площадках. Существовали различные подходы к осуществлению такого регулирования: необходимо ли новое соглашение или поправки к уже имеющимся документам. В результате был согласован отдельный документ, принятый в 2014 г. С 1 января 2017 г. Полярный кодекс вступил в силу. Ключевым драйвером развития правил, регулирующих судоходство в полярных водах, в данном случае стали вопросы защиты окружающей среды и борьбы с изменением климата. Важно, что международный кризис 2014 г. не оказал серьезного влияния на подготовку и принятие кодекса.

Наконец, в 2014–2022 гг. имело место эколого-климатическое взаимодействие на двусторонней основе с российским участием. В частности, проходили мероприятия и реализовывались проекты в рамках Смешанной российско-норвежской комиссии по сотрудничеству в области охраны окружающей среды и Российской-норвежской комиссии по сотрудничеству в области ядерной и радиационной безопасности. Также в 2020 г. было подписано соглашение между Россией и Норвегией по безопасности в нефтегазовой отрасли, направленное в первую очередь на реагирование на возможные инциденты, связанные с разливом нефти в море. Помимо этого, несмотря на общее охлаждение отношений в 2014 г., сохранилось российско-американское сотрудничество в рамках рабочей группы “Охрана природы и организация заповедников”. 

Динамика международного сотрудничества в Арктике с 2022 г. существенно отличалась от предыдущего периода. Если в первой кризисной фазе с 2014 г. совместная деятельность по вопросам экологии и климата сохранилась и укрепилась, то во второй, напротив, именно эколого-климатический аспект международного взаимодействия в регионе оказался в наиболее уязвимом положении.

В первую очередь пострадали АС и СБЕР. Сразу после начала кризиса западные страны приняли решение приостановить сотрудничество с Россией в рамках этих институтов. Хотя в 2023–2024 гг. при передаче председательства в АС от России к Норвегии были предприняты попытки возобновить контакты, в том числе и по вопросам экологии и климата 32, общая конъюнктура содействовала заморозке работы в течение года. Позднее она была восстановлена не в полном формате. В случае СБЕР сложилась еще более сложная ситуация: Финляндия отказалась передать председательство России в 2023 г., после чего РФ приняла решение о выходе из состава этого института. Более того, уже в 2024 г. покинула СБЕР и Финляндия. Таким образом, в 2022 г. сотрудничество в совете практически сошло на нет.

Также значительно пострадала кооперация по вопросам экологии и климата в рамках других институтов. Важно учесть, что принятые под эгидой АС Соглашение о сотрудничестве в сфере готовности и реагирования на загрязнение моря нефтью в Арктике (2013 г.), а также Соглашение по укреплению международного арктического научного сотрудничества (2017 г.), не были денонсированы, однако не реализовывались в полной мере. 

Положения первого названного соглашения прописывали обязательства сторон в том случае, если разлив нефти уже произошел. В исследуемый период таких инцидентов не было, однако в мае 2024 г. сообщалось о проведении виртуальных учений по реагированию на разлив нефти, в которых помимо западных арктических стран приняла участие и Россия. Эти учения проходили по линии Рабочей группы по готовности и реагированию АС, сотрудничество в рамках которого было заморожено в период 2022–2023 гг. Так, в мае 2022 г. российско-норвежские учения по поиску и спасанию на море, а также по реагированию на разливы нефти были отменены. В заявлении норвежской стороны тогда отмечалось, что несмотря на отмену учений, взаимодействие по вопросам поиска и спасания продолжается, но взаимодействие по вопросам реагирования на разливы нефти не упоминалось. Таким образом, в некотором формате взаимодействие по вопросам реагирования на разливы нефти сохранилось и после 2022 г., однако уровень сотрудничества стал ниже. 

При этом фактически прекратило свое действие Соглашение об укреплении международного арктического научного сотрудничества. В частности, возникли сложности с посещением российской территории учеными из других стран и наоборот (что противоречит ст. 6 документа), практически невозможной стала закупка оборудования (нарушение ст. 4), прекратился обмен данными (ст. 7) и свернуто образовательное сотрудничество (ст. 8).

Несмотря на то, что Соглашение о сохранении белых медведей также продолжило свое существование, а в 2023 г. в онлайн-формате состоялась встреча его стран-участниц, серьезный ущерб был нанесен сотрудничеству в рамках Циркумполярного плана действий. В частности, после 2022 г. был приостановлен обмен данными, которые касаются конфликтных ситуаций между человеком и медведем.

На двустороннем уровне была свернута работа Смешанной российско-норвежской комиссии по сотрудничеству в области охраны окружающей среды. В мае 2022 г. успела состояться одна встреча в рамках Российской-норвежской комиссии по сотрудничеству в области ядерной и радиационной безопасности, на которой было объявлено о прекращении финансирования проектов комиссии норвежской стороной. Без официального оповещения была свернута деятельность российско-американской рабочей группы “Охрана природы и организация заповедников”: после 2022 г. не сообщалось о проводимых ею мероприятиях.

С другой стороны, в целом сохранилось сотрудничество в рамках Соглашения о предотвращении нерегулируемого промысла в открытом море в центральной части Северного Ледовитого океана. В частности, после 2022 г. с участием России состоялись все плановые конференции сторон. Тем не менее, следует отметить, что изначально запланированные в разных странах, в условиях международной напряженности все три мероприятия прошли в Южной Корее.

Таким образом, вопросы охраны окружающей среды, борьбы с изменением климата и адаптации к его последствиям вплоть до 2022 г. составляли значительную часть повестки сотрудничества в Арктике. Более того, в период 2014–2022 гг. роль эколого-климатической проблематики в международном взаимодействии в регионе только усилилась. Несмотря на это, в 2022 г. сотрудничество в этой сфере оказалось практически полностью свернуто. Лишь в ряде областей, включая управление морскими биоресурсами или обеспечение безопасности на море, оно сохранилось в последующий период. Иными словами, в новой фазе кризиса в первую очередь пострадали именно эколого-климатические международные режимы.

В значительной степени актуализация эколого-климатического аспекта повестки международного сотрудничества в Арктике в период 2014–2022 гг. связана с глобальными тенденциями. В частности, в 2015 г. Конференцией сторон Рамочной конвенции по изменению климата (РКИК) ООН было принято Парижское соглашение, ставшее ключевым глобальным инструментом, направленным на борьбу с изменением климата. К соглашению присоединились все арктические страны, взяв на себя обязательства по достижению углеродной нейтральности к 2050–2060 гг.

Помимо этого, борьба с изменением климата стала важной частью национальной политики всех арктических государств. Например, все они приняли Стратегии низкоуглеродного социально-экономического развития, а также разработали механизмы по сокращению выбросов парниковых газов, развитию энергетики, основанной на возобновляемых источниках, расширению доли электромобилей и т.д. В результате эколого-климатическая проблематика стала важной частью как внутренней, так и внешней политики стран северного приполярья.

Таким образом, общемировая тенденция повышения значимости защиты окружающей среды и борьбы с изменением климата, а также активное участие всех арктических стран в глобальном сотрудничестве по этим вопросам стали важными причинами активизации международной кооперации в этой области в Арктике. В связи с этим встает вопрос о том, почему именно эколого-климатические международные режимы оказались в наиболее уязвимом положении в условиях международно-политического кризиса 2022 г.

Следует отметить, что в условиях кризисов, не затрагивавших непосредственно регион, отношение России и других арктических стран к международному сотрудничеству в Арктике различалось. РФ рассматривала сотрудничество в высоких северных широтах отдельно от украинских событий 2014 и 2022 гг., а потому не предпринимала никаких шагов против существовавшей системы международного взаимодействия в Арктике. Более того, Россия, пользовавшаяся определенными преимуществами существовавшей институциональной структуры международного сотрудничества, включая предоставление особого статуса “арктической державы”, была заинтересована в ее сохранении в кризисных ситуациях 15.

Западные страны, напротив, рассматривали кризисы 2014 и 2022 гг. как часть общих взаимоотношений по линии Россия–Запад, частью которых был и арктический регион. По этой причине реакция западных стран на события в Восточной Европе распространялась на Арктику. В силу этих обстоятельств США и Канада в 2014 г. отказались от участия в ряде мероприятий по линии Арктического совета, проходивших в России, а западные страны в целом приостановили сотрудничество по линии вооруженных сил в регионе. Более широкий масштаб кризиса 2022 г. обусловил и более серьезные ответные меры: было практически полностью свернуто сотрудничество в ряде областей.

Однако, если оценивать реакцию западных стран на события 2022 г., то приостановка сотрудничества по вопросам защиты окружающей среды может показаться парадоксальной, учитывая значение, которое эта сфера приобрела в предыдущий период. Если рассматривать действия Запада как попытку “наказать” Россию за ее политику в других регионах, как об этом писали Дж. Рабек-Клеменсен и Т. Педерсен 15 16, то экология и климат – не те сферы, где урон непосредственно для России стал бы  чувствительным, и инициаторы санкций сами рискуют больше в условиях приостановки обмена научными данными и т.д. 33 В то же время в областях, более значимых для России, включая обеспечение безопасности на море, управление морскими биоресурсами, сотрудничество сохранилось и после 2022 г.

В данном случае ключевое значение имеет то, что в условиях кризиса 2014 г. западные страны, хотя и пытались нанести определенный урон России, стремились к сохранению системы международного сотрудничества в Арктике, включая основные институты регионального управления – АС и СБЕР как части существовавшего мирового порядка. В 2022 г. они уже не преследовали такой цели 34. Таким образом, повышение роли эколого-климатической проблематики в 2014–2022 гг. тесно связано именно с попытками сохранить существовавшую институциональную структуру международного сотрудничества в условиях, когда экономическое партнерство было осложнено санкционными мерами, а политическое – общим международным кризисом. Иными словами, эколого-климатический аспект расширялся в повестке международного сотрудничества в Арктике, заполняя ниши, принадлежавшие прежде другим вопросам.

Показательно, что в арктических стратегиях западных стран, выпущенных в 2014–2022 гг., защита окружающей среды выделена в качестве ключевой области взаимодействия с Россией. Например, в норвежском документе 2021 г. достаточно подробно освещены потенциальные угрозы, которые, по мнению Норвегии, Россия представляет в Арктике, но одновременно подчеркнута необходимость сотрудничества по вопросам экологии и климата. В схожем контексте РФ упоминается в финской стратегии 2021 г. В канадской версии обозначена важность взаимодействия с Россией для предотвращения и адаптации к последствиям изменения климата: сокращения морского льда, таяния вечной мерзлоты и эрозии почвы.

Таким образом, повышению роли эколого-климатической проблематики в повестке международного сотрудничества в Арктике в 2014–2022 гг. способствовал общий международно-политический контекст, в рамках которого защита окружающей среды оказалась одной из немногих сфер, где существовала возможность развивать и укреплять отношения с Россией. При этом, если во время кризиса 2014 г. западные страны пытались сохранить существовавшую систему международного сотрудничества в арктическом регионе, то в 2022 г. они, наоборот, фактически стремились к ее разрушению. В результате именно эколого-климатическое взаимодействие, несмотря на свою значимость для региона, оказалось в этот период в наиболее уязвимом положении.

Эволюция сотрудничества в области защиты окружающей среды и борьбы с изменением климата в Арктике тесно связана с общими международно-политическими тенденциями, которые проявлялись в том числе и в этом регионе. В частности, в период 2014–2022 гг. наблюдается повышение роли международной эколого-климатической деятельности в этой части света. “Экология” и “климат” оказываются в большей степени представлены в текстах документов ключевых арктических институтов, принимается ряд соглашений, направленных на укрепление сотрудничества в этой области. Тем не менее под воздействием международно-политического кризиса 2022 г. именно эколого-климатические международные режимы демонтируются в первую очередь.

С одной стороны, наблюдаемая динамика тесно связана с глобальными усилиями по борьбе с изменением климата и защите окружающей среды. В связи с принятием Парижского соглашения по климату в 2015 г. обозначенная проблематика становится важной частью международных отношений и мировой политики, а также находит отражение в приоритетах арктических стратегий региональных держав. В результате в период 2014–2022 гг. эколого-климатическое сотрудничество выходит на первый план в контексте международных отношений в Арктике.

С другой стороны, сотрудничество в области защиты окружающей среды в условиях международно-политического кризиса 2014 г. становится одной из сфер, обладающих потенциалом развития несмотря на общее охлаждение отношений. Западные страны, заинтересованные в тот период в сохранении действующей институциональной структуры международного сотрудничества в регионе, актуализировали взаимодействие с Россией по этим направлениям. В итоге эколого-климатическая проблематика стала играть ключевую роль в рамках многосторонних механизмов международного сотрудничества в Арктике – АС и СБЕР, которые в значительной степени были ориентированы на обеспечение контактов между западными странами, с одной стороны, и Россией, с другой.

С той ролью, которую играла общая международно-политическая динамика в повышении уровня эколого-климатического сотрудничества в Арктике, связана также и трансформация этой группы международных режимов под воздействием кризиса 2022 г. В частности, если в 2014–2022 гг. западные страны стремились к сохранению системы международного сотрудничества в регионе, то после 2022 г. они, напротив, предпринимали шаги для ее разрушения. В результате именно взаимодействие по вопросам защиты окружающей среды оказалось свернуто, поскольку его роль заключалась в обеспечении сферы взаимодействия между Россией и странами Запада.