Данное исследование посвящено комплексному изучению политики “мягкой силы” Российской Федерации и ее эволюции. Автор дает краткий обзор научной литературы по указанной проблематике, обосновывает собственную точку зрения на феномен и практики “мягкой силы”, разводя смежные понятия “мягкая сила” и “публичная дипломатия”. Объясняются причины особого интереса центральных властей Российской Федерации к концепции в последние полтора-два десятилетия, что нашло свое выражение в доктринальных документах по вопросам внешней политики. Выделяются характерные особенности именно российского понимания стратегии и политики “мягкой силы” государства. В статье с использованием институционального подхода и организационной теории автор анализирует деятельность основных институтов “мягкой силы”, созданных и функционирующих в России, такие как Россотрудничество (Федеральное агентство по делам Содружества Независимых Государств, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству), Фонд “Русский мир”, Фонд Горчакова (Фонд поддержки публичной дипломатии им. А.М. Горчакова). Среди прочего автор приходит к выводу о том, что отсутствие четкого формального распределения обязанностей между ведомствами ведет к межведомственной несогласованности и даже конкуренции и существенным образом снижает несомненный положительный эффект их работы. В статье также приводится анализ инструментов и ресурсов политики “мягкой силы” страны с точки зрения потенциала их результативности и влияния на формирование позитивного международного имиджа страны. Помимо характеристики традиционных инструментов, включающих в себя язык как средство межнационального общения, образование, культурно-историческое наследие, автор концентрирует свое внимание на таких новых инструментах “мягкой силы”, усилившихся или появившихся в связи с пандемией COVID-19 , как гуманитарная помощь и “дипломатия вакцины”. Автор анализирует влияние, которое на “мягкую силу” России оказывают события, развернувшиеся на территории Украины, и приходит к выводу, что стране будет крайне сложно в ближайшие годы выстраивать привлекательный образ за рубежом.
The article is devoted to a comprehensive study of the Russian ‘soft power’ policy. The author gives her view on the ‘soft power’ phenomenon and practices and draws the line between related concepts of ‘soft power’ and ‘public diplomacy’, all while explaining the reasons for the special interest of the Russian central authorities in the concept for the last two decades, which is embodied in doctrinal documents on foreign affairs. Distinctive features of the country’s understanding of ‘soft power’ and its politics are highlighted.The institutional approach and organizational theory are widely used in the article. With their help, the activities of the main ‘soft power’ institutions functioning in Russian Federation, such as Rossotrudnichestvo (The Federal Agency for the Commonwealth of Independent States Affairs, Compatriots Living Abroad, and International Humanitarian Cooperation), Russkiy Mir Foundation and the Gorchakov Fund are analyzed.The author comes to the conclusion that the lack of a clear formal distribution of responsibilities between departments leads to interdepartmental inconsistency and even competition and significantly reduces the undoubted positive effect of their work.Besides, the article pays special attention to the tools and resources of the Russian ‘soft power’ policy. Apart from traditional tools like language, education, cultural and historical heritage, such new ones that have intensified or appeared due to COVID-19 pandemic are as follows: humanitarian aid and ‘vaccine diplomacy’. And finally, the author gives a forecast on Russian ‘soft power’ in connection with the events on the territory of Ukraine and comes to the conclusion that in the coming years it will be difficult to create an image of an attractive country abroad.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.